Вопрос скорости европейской интеграции Украины стал предметом интенсивных политических дискуссий: от оптимистичных прогнозов относительно 2027 года до более реалистичных оценок на 2030 год. В центре обсуждения — не только техническая готовность Киева, но и геополитические последствия такого шага и механизмы гарантирования безопасности государства.
Об этом сообщает Poltava Today
«Главное — членство в Европейском Союзе. Это экономические гарантии безопасности для Украины. Мы хотим 2027 год, мы говорим о конкретной дате, когда Украина будет готова», — заявил президент Украины Владимир Зеленский недавно.
Гарантии безопасности и техническая готовность
Интерес к сроку 2027 года частично связывают с вопросами гарантий безопасности, которые обсуждаются в рамках двусторонних переговоров Украины с Соединенными Штатами и потенциальных многосторонних соглашений. Одна из концепций предполагает включение евроинтеграции в широкий пакет мирных и безопасностных гарантий.
Официальные представители Киева подчеркивают, что на техническом уровне Украина должна продвинуться в открытии всех переговорных кластеров: их шесть, охватывающих около трех с половиной десятков глав — от внешней политики и безопасности до верховенства права, экономики, агросектора и экологии. По словам властей, завершение этой работы может произойти в течение 2026–2027 годов.
Вице-премьер по вопросам европейской интеграции отмечал, что выполнение требований Евросоюза требует согласованной работы Верховной Рады, правительства и задействованных институтов, и что завершение необходимых изменений при нынешних темпах может занять до двух лет.
Форма членства и внутренние риски
Одной из идей, которая обсуждается в европейских кругах как способ ускорить формальное вступление Украины в ЕС, является формат временного или ограниченного членства — так называемое «членство-lite». Такая модель могла бы предусматривать ограниченные права на определенный период: отсутствие голоса на саммитах или заседаниях министров, ограниченный доступ к внутреннему рынку, аграрным дотациям и внутренним финансовым механизмам до завершения переходного этапа.
Многие столичные правительства в ЕС отнеслись критически к идее «облегченного» вступления: опасения в том, что преференциальный подход для одной страны создаст прецедент и вызовет внутренний раскол между Брюсселем и национальными столицами. Евродипломаты предупреждают, что любые исключения должны быть тщательно взвешены, чтобы не подорвать доверие других кандидатов.
Кроме того, украинская сторона подчеркивает необходимость одновременного решения внутренних задач: завершение войны на справедливых условиях, восстановление экономики, реформа судебной системы, борьба с коррупцией и обеспечение свободных выборов после мира. В этом контексте упоминаются и резонансные антикоррупционные расследования последнего времени, которые создают дополнительные вызовы для репутации и доверия к украинским институтам.
Среди стран-членов мнения различаются: некоторые, как, например, представители Литвы, выступают за более амбициозные сроки и называют 2030 год достижимой целью, тогда как немецкое руководство подчеркивает, что ускоренное вступление в начале 2027 года нереалистично из-за необходимости соответствовать Копенгагенским критериям.
Отдельной преградой остается позиция Венгрии. Последние заявления венгерского премьера о намерении блокировать процесс и сомнения в поддержке Киева создали политическое напряжение. В то же время в самом Будапеште возможны изменения после парламентских выборов, которые могут изменить тон в отношениях и повлиять на дальнейший ход решения вопроса членства Украины в ЕС.
Эксперты и часть европейских политиков советуют сочетать амбициозные цели с реалистичным подходом: продолжать ускоренные реформы, демонстрировать устойчивые результаты и одновременно работать над усилением международной поддержки, чтобы достичь устойчивой интеграции — будь то в 2027 или 2030 году.